Корелы
Цѣнность лошадей здѣсь не превышает 60 рублей; иногда за 25 р. можно пріобрѣсти хорошаго и крѣпкаго коня. Безрогія и малорослыя коровы даютъ весьма мало удоя, отъ недостатка хорошихъ пастбищъ. Вездѣ на сѣверѣ, гдѣ пастбища находятся въ изобиліи, скотъ приближается къ ост-фрисландской породѣ, отъ которой происходить и холмогорская отрасль, пользующаяся заслуженною извѣстностью на рынкахъ Петербурга и Москвы. Лѣтомъ лошади пасутся въ лѣсахъ безъ присмотра. Проѣзжая дебри Кореліи, немудрено издали услышать короткій и рѣзкій звукъ колокольчика, привязываемаго хозяевами на шею своимъ лошадямъ. Среди торжественнаго молчанія, эти колокольцы производятъ на одинокаго путника странное, невыразимое впечатлѣніе. Вспоминаются другія картины, окрашенныя яркимъ и теплымъ солнцемъ юга, роскошныя задонскія пажити, луга и степи, по которымъ лѣниво колышется ковыль, гдѣ съ зари до зари тысячами голосовъ, красокъ и благоуханій сказывается дивная, богатая природа. А тутъ все тихо и мертво, пустынно и уныло…
Въ лѣсахъ этого края водятся медвѣди, лисицы, россомахи, зайцы, куницы, горностаи, выдры, бѣлки и дикіе олени. Лисицъ, зайцевъ и россомахъ корелы ловятъ въ капканы, которые ставятся по звѣринымъ тропкамъ въ самой глухой дичи лѣсныхъ трущобъ. Лисиць часто добываютъ дѣтенышами и выкармливають дома. Остальныхъ животныхъ стрѣляютъ. Намъ часто случалось встрѣчаться съ охотниками такого рода и удивляться ихъ смѣлости. Съ дряннымъ обломкомъ какого-то ветхозавѣтнаго ружья, стволъ котораго кое-какъ привязанъ къ ложу дрянной веревкой, отправляется мѣстный Немвродъ на медвѣдя, въ полномъ убѣжденіи, что его вооруженіе не оставляетъ желать ничего лучшаго. Молчаливо, безъ пѣсенъ и оклика, проходитъ онъ съ своей собакой невозмутимыя дебри, отыскивая въ отдаленнѣйшихъ закоулкахъ лакомаго на ягоду медвѣдя или легконогаго, стрѣлой мелькающаго между соснами, оленя. Случается иногда, что такой охотникъ и вовсе не возвращается домой, въ свой убогій выселокъ, гдѣ ожидающая его семья коротаетъ ночи безплодными вздохами да слезами… Еще бѣднѣе складывается послѣ этого и безъ того убогая жизнь жены и безпріютныхъ дѣтей, увеличивающихъ собою постоянную армію нищенствующихъ по богатымъ поморскимъ селамъ корельскихъ артелей. Инородцы ловятъ, сверхъ того, глухарей, тетеревовъ и куропатокъ. Рябчиковъ бьютъ они особенными, приспособленными, собственно, для этого промысла, винтовками.
Въ бурливыхъ рѣчонкахъ, мирныхъ озерахъ Кореліи водится семга, сельди, сиги, нергасы, щуки, ряпуксы и другія рыбы, которыхъ добываютъ мѣстные жители сѣтями, мережами и неводами, доставляемыми съ шунгской ярмарки, Повѣнецкаго уѣзда. Мережи устраиваются въ заборахъ надъ порогами. Такимъ образомъ ловится семга въ Пудожемьѣ, въ рѣкѣ Кеми, лохи въ рѣкахъ Кеми, Поньгамѣ и Ковдѣ, прочая рыба въ озерахъ. Всего этотъ промысель доставляетъ кореламъ не болѣе 15,000 руб.– сумму, далеко недостаточную даже для продовольствія 1,500 человѣкъ, занимающихся рыболовствомъ.
Корелы, кромѣ того, отправляются покрутами (работниками) на судахъ богатыхъ поморовъ на Мурманскій берегъ, занимаются извозничествомъ, кузнечнымъ ремесломъ, смолокуреніемъ, судостроеніемъ, торговлей и хлѣбопашествомъ. Но всѣ эти промыслы крайне незначительны. Они едва достаточны на уплату податей; остальныя средства корель добываеть гораздо болѣе выгоднымъ занятіемъ — нищенствомъ, которое организовалось здѣсь на весьма раціональныхъ основаніяхъ.
Проѣзжайте зимой по глухимъ дорогамъ этого края: узкія и извилистыя, тянутся онѣ къ немногимъ мѣстнымъ центрамъ, уходя подъ сѣрымъ небомъ въ ту невѣдомую даль, гдѣ, кажется, нищета должна быть еще ужаснѣе и тяжеле. Часто вы увидите проходящія мимо вась артели жалкаго, слабаго и измореннаго люда, несчастныхъ голодныхъ дѣтей, едва передвигающихъ ноги за больными, чахлыми матерями. Безнадежность и отчаяніе сказываются въ каждой чертѣ этихъ блѣдныхъ лицъ съ заострившимися чертами, съ болѣзненно неопредѣленнымъ взглядомъ. На минуту они мелькнули мимо васъ, но сердце ваше охвачено тоской, и надолго эти печальные образы будуть преслѣдовать свѣжаго человѣка, пока иныя, болѣе свѣтлыя впечатлѣнія не заставятъ его позабыть случайно встрѣченныхъ имъ бѣдняковъ. Всѣ эти артели голодныхъ бѣдняковъ направляются въ богатые поморскіе села и посады, гдѣ народная благотворительность давно уже стала весьма обыкновеннымъ явленіемъ. Сверхъ того, эти ассоціаціи поддерживаются приношеніями московскихъ купцовъ-раскольниковъ, безъ чего населеніе многихъ корельскихъ поселковъ безслѣдно вымерло бы, а самая раса выродилась бы въ слабое, ни къ какому самостоятельному труду неспособное племя. Лѣтомъ всѣ эти несчастные ловять рыбу, занимаются промыслами и уходять на Мурманъ.
Въ прежнее время, когда корелы могли безпрепятственно торговать съ Финляндіей, положеніе ихъ было гораздо лучше. Теперь у нихъ отнимаютъ товаръ и предаютъ суду, какъ только они показываются въ великое княжество. А между тѣмъ, торговыя способности этого инородческаго племени весьма замѣчательны. Разносчикъ-корель заткнеть за поясъ нашего офеню, и дай просторъ этимъ коммерческимъ предпріятіямъ, нищенство здѣсь мало-по-малу уничтожилось бы, и несчастные въ настоящее время труженики сумѣли бы въ самое короткое время на прочныхъ основаніяхъ установить свое экономическое благосостояніе…
Корелы вѣрятъ въ домовыхъ, дворовыхъ, гуменныхъ, банныхъ, лѣшихъ и водяныхъ. Первые трое — добры, остальные злы. Гуменный разметываетъ вымолоченное зерно, банный давить поздно парящихся, водяной, того и гляди, затопить купающихся на закатѣ солнца или балующихся въ водѣ. Въ лѣсу иногда поднимается гикъ, крикъ и смѣхъ. Трещать деревья, шумятъ ихъ вершины, кто-то гогочеть зычнымъ голосомъ по вѣтру —это великанъ лѣщій, обходящій свои владѣнія. свои владѣнія. Горе тому, кто на него наткнется случайно! Водяной весь обросъ черными волосами; дико смотрятъ его черные глаза изъ-подъ густыхъ, низко нависшихъ бровей; кто его увидитъ — того ждетъ конецъ неминучій въ свѣтловодной пучинѣ. Народное суевѣріе здѣсь весьма оригинально объясняетъ происхожденіе людей и чертей. Вотъ повѣрье, приведенное г. Чубинскимъ въ его статистическомъ очеркѣ Кореліи:
«У одной жонки было три-девять сыновей; ей стыдно показалось всѣхъ нести ко кресту, потому что у другихъ не было столько сыновей; поэтому она девятерыхъ бросила въ лѣсъ, девятерыхъ въ воду, а девятерыхъ принесла ко кресту. Когда попъ спросилъ жонку: всѣ ли у тебя тутъ дѣти? Жонка отвѣтила: всѣ; попъ на это сказалъ ей: ну, когда ты меня обманула, то пусть будутъ тѣ лѣшими, которых, ты бросила въ лѣсъ, а тѣ водяными, которыхъ ты бросила въ воду. А эти пусть будуть крещоны. Отъ этого-то и произошли люди крещоные и черти лѣсные и водяные».
Нѣкоторыя преданія кореловъ разсказывають о какихъ-то желѣзныхъ людяхъ, которые облили кровью ихъ землю и крестили ихъ силой въ христіанскую вѣру. Больше ничего неизвѣстно о водвореніи здѣсь новой религіи. Видно только, что она нелегко досталась мирнымъ и робкимъ инородцамъ. Другія былины разсказываютъ о свирѣпыхъ ушкуйникахъ, разорявшихъ корельскія села. Видно, и здѣсь новгородская слава прошла не не безъ слѣда, оставивъ кровавый слѣдъ въ памяти небольшого и никому невредившаго племени. Въ Кореліи женихи иногда увозятъ невѣстъ, и старики прощають эти похищенія. Церковный бракъ совершается чрезъ нѣсколько лѣтъ послѣ свадьбы. Дѣвушка часто живетъ съ однимъ, а выходить замужъ за другого. Во всякомъ случаѣ, дѣти, происходящія отъ такихъ сожительствъ, считаются законными. Женщина здѣсь вполнѣ самостоятельна. Ея положеніе неизмѣримо выше любой славянки, которая въ своей семьѣ является печальною и покорною рабой. Хозяиномъ въ семьѣ считается не самый старшій, а тоть, кто больше всѣхъ пріобрѣтаетъ. Дома, по смерти отца, не дѣлятся, а достаются одному изъ сыновей или дочерей по жребію. Если по смерти жены и остаются сыновья, ея приданое все-таки возвращается ея сестрамъ или матери. Хозяинъ не смѣетъ бить работника: если хозяинъ обидить его, батракъ уходитъ отъ него, не возвращая забранныхъ впередъ денегъ.
(+19 баллов, 5 - всего оценок)
Загрузка...
