В. Тимофеев. Высокие широты капитана Воронина

Продолжение: начало http://karjalanmu.ru/andrej-klikachev-rodina-kapitanov/

<…> «Малоизвестные архивные документы возвращают нас к событиям полувековой давности. 13 апреля 1934 года завершилась эпопея по спасению из ледового плена 104 участников героического похода на «Челюскине» — грузовом транспортном судне, потерпевшем аварию в Чукотском море. А 20 июня консультант представительства Карельской республики при Президиуме ВЦИК А. Григорьев встретился в Москве, в «Грандотеле» с капитаном этого ледокольного парохода Владимиром Ивановичем Ворониным. Они уточнили детали предстоящих поездок Воронина в Архангельск («Чтобы повидать сыновей и мать и отдохнуть в домашней обстановке»), Ленинград, где ждали дела в Арктическом институте, и Петрозаводск, куда вело его «желание побывать на своей родине».

На имя Воронина из Петрозаводска от председателя Совнаркома Карелии Э.А. Гюллинга поступила телеграмма: «Правительство Карелии Вам, участникам героического арктического похода «Челюскин», и всему летному составу шлет пламенный привет. Трудящиеся Карелии проникнуты особой радостью, что в числе славных героев Арктики мы имеем Вас. Карельское правительство вместе с колхозниками Вашего родного села Сумского Посада, просит Вас посетить Карелию…».

К приезду капитана Воронина в Петрозаводск готовились загодя. По случаю митинга на Онежском металлургическом и машиностроительном заводе работникам паровой и электрической станций было дано указание перенести время подачи гудка на завтрак, о чем в книге распоряжений по предприятию сохранилась соответствующая запись.

16 июля 1934 года газета «Красная Карелия» вышла с «шапкой» на первой странице: «Горячий привет отважному полярнику капитану В.И. Воронину». С фотопортрета, сделанного, видимо, в августе предыдущего года в Мурманске на борту «Челюскина», на читателей смотрело мужественное, волевое лицо. Эти острые, пронзительные, по северному светлые глаза были чем-то сродни необъятному морскому простору.

В Петрозаводске Воронин не был с 1923 года. Он не привык волноваться даже на море, в экстремальных ситуациях, а тут что-то защемило грудь, теплом обдало. До родных мест, до Сумского Посада еще сотни верст, а вот, поди ж ты — северный край живет в нем неистребимо. Беломорье как бы приблизилось.

Ему шёл 44-й год. Пора человеческой зрелости, мудрости, расцвета творческих сил. Чего он добился в жизни, этот бывший зуек — поморский юнга, поваренок и приемщик рыбы на мурманских тресковых промыслах, матрос на паруснике, на судах местных рыбопромышленников? Немалого добился! В начале 30-х годов его уже величали высокоталантливым, смелым знатоком северных морских путей, пытливым исследователем, великолепным организатором. Природные дарования его, выпускника Сумпосадской мореходной школы, Архангельского торгово-мореходного училища, сполна раскрылись в годы Советской власти.

Слева направо: Михаил Марков, Матвей Матвеев, Владимир Воронин.

На заднем плане – ледокольный пароход «А. Сибиряков».

Фото из фондов Архангельского областного государственного архива.

Опубликована в монографии А.Г. Николаевой «Сквозь льды и штормы» (Архангельск, 2004)

«Красная Карелия» опубликовала краткую биографию В.И. Воронина. <…> Удивительная семья! Александр, Василий, Николай, Владимир, Федор, Иван — все братья Воронины стали капитанами морских судов. И не они первые в роду такие. Еще дед их — Федор Воронин слыл удачливым мореходом. По преданию, на своей шхуне «Николай» он спас австро-венгерскую экспедицию Папера, которая впервые в 1873 году посети­ла Землю Франца-Иосифа, затем потеряла корабль и на Новую Землю добира­лась на шлюпках. Если бы не Воронин, принявший на борт судна измученных людей, то им грозила бы смерть.

Владимир Воронин, внук, сполна познал коварство водной стихии. Но втройне худо, если оно соединяется с коварством человеческим. Факт из его биографии: в 1918 году пароход «Федор Чижов», которым управлял молодой Воронин, в Вайда-губе близ Мурманска по-разбойничьи потопила германская подводная лодка. Шлюпки, в которых спасались члены экипажа, были обстреляны с неприятельской лодки. Владимира подобрали «почти в бессознательном состоянии», на той шлюпке спаслись лишь двое.

Годы прибавили судоводительского опыта — расправил крылья наш зуек (в просторечии небольшая чайка) — юнга, выросший в настоящего капитана. В 1926 году Владимир Воронин принял пароход «Г. Седов». Это и другие суда летом участвовали в исследованиях на Белом, Баренцевом морях, а зимой переключались на зверобойный промысел. Со своеобразным десантом — артелью поморов на борту ледокол под управлением В.И. Воронина целых шесть сезонов ходил к тюленьим лежкам. Охота была удачной, но случались и неожиданности. А. Яковлев («Красная Карелия» от 4 июля 1934 г.), например, воспроизводит такой эпизод:

«От летчика Бабушкина, наблюдавшего за лежками тюленей, В.И. Воронин получил сообщение, что в таком-то квадрате в горле Белого моря на льдине находятся два зверобоя, унесенные ветром, и что они уже в таком состоянии, что вот-вот погибнут.

Воронин тотчас на ледоколе отправился на помощь. В указанном квадрате зверобоев не оказалась. Наступила ночь. Воронин продолжал поиски. Возле какой-то льдины он застопорил судно. Удивленные матросы и штурман спросили, почему он остановился здесь. Воронин сказал: «Я уверен, что они вот на этой льдине...» Когда рассвело, все увидели, что зверобои находятся недалеко от ледокола. Тотчас были даны гудки, зверобои и матросы спустились с борта на лед и помогли погибавшим вернуться... Вот этo чувство опасности, чувство моря и льда чрезвычайно для него характерно». <…>

В. Тимофеев, 1984 г.

Источник: Тимофеев, В. Высокие широты капитана Воронина / В. Тимофеев // Ленинская правда. – 1984. – 20 мая.

Добавить комментарий