Соловки

Соловки

(Быль)

 

— 1-

 

У Выг-реки на скалах серых

Места святые нашей веры,

И этой повести истоки

На островах моей Сороки.

 

Здесь старец жил вблизи часовни

В плену ветров, снегов и молний.

Все знали Германа-скитальца

Благочестивого страдальца.

Поморы чтили старика,

Что к ним пришёл из далека.

Из Тотьмы был душевный старец,

Но здесь застрял карел-скиталец.

Он долго жил у Бело моря

Молясь в тиши, с судьбой не споря.

 

Не спят поморы- рыбаки, —

Их манят в море Соловки.

Садится с ними Герман в лодку

Ловить навагу и селедку.

Пустынны в море острова,

О них ещё слаба молва.

 

Душа с грехом в кровавой битве,

И видит Бог, в простой молитве,

Вдали от страсти и гордыни,

Находим мы свои святыни.

И благодать тому дана,

Кто чашу пьет любви до дна.

 

— 2-

 

Над Валаамом свищет ветер,

Но в путь пустился на рассвете

Монах Савватий по волнам

К студеным выгским берегам.

Он шёл молясь через тайгу,

Порой промокший и в снегу.

Брел по болотам и борам,

Где мы не рады комарам...

Услышал Бог его мольбу —

Нашёл он Германа избу.

 

У Бога нет обид и злости,

К Нему нельзя идти как в гости.

В уединении безмолвно

Идем мы к истине покорно.

Но знать не можем мы итога,

Когда предстанем у порога

Святых ворот на небесах.

Что перевесит на весах?

Добро и зло решат за нас,

И Бога праведного глас...

 

Как в Белом море путь искати —

Над лодкой сивер тучи катит,

А волны бьет о спины скал

Преград не зная ветра шквал.

Но впереди пустынный остров,

Из моря встал, как крепкий остов.

Поморы здесь держали тони.

Сюда вели лодьи искони.

 

— 3-

 

Ты велика, моя Россия!

Есть Валаам, Кижи и Сия!

И в Белом море Соловки

Стоят всем бедам вопреки!

 

На этот остров держат путь,

Душой чтоб к истине прильнуть,

Савватий, Герман. Два монаха,

В своих сердцах не зная страха.

Суровый Гандвиг отступил —

Дух веры ветер победил.

Лишь в уповании на Бога

Нам шелком стелется дорога.

 

Вдали от близких и родных

Два верных инока седых

На остров выйдя помолились,

В версте от моря поселились.

И чтоб не мокнуть под дождем,

Срубили хижину вдвоём

Вблизи подножия горы.

То место чтят до сей поры.

 

Лишь труд с молитвою в устах,

Терпенье, вера не за страх

Нас движет к Господу незримо.

Как жаль, когда проходят мимо,

Не видя истины глубокой

В любви божественно-высокой.

 

Всех по заслугам оделяя,

Всё видит Бог, определяя

Места священные земли.

Они ж, по северу легли.

И одиноко встал, как перст,

На Соловках далёких крест.

Пред ним в объятьях благодати

Молились Герман и Савватий.

 

— 4-

 

Вот как-то раз с брегов Кеми

Переселились две семьи

На остров к инокам поближе.

Но видит Бог, что нами движет.

И, если зависть гложет грудь,

О благах божьих позабудь.

Коль уступил в душе пороку —

От дел твоих не будет проку.

Сорви ж с себя греха наряды,

Живи не требуя награды.

 

И чужаки, что рядом жили,

Не по душе монахам были.

Так дни бежали до поры,

Пока на зорьке у горы

Вопль не разрушил тишину.

Секли там женщину одну

Два светлых юноши прутками.

По воле Божьей, а не сами

Они пришли к горе крутой,

Чтоб быть навеки ей святой.

 

Ушли карелы-рыбаки

В своё село у Кемь-реки.

Обуял страх надолго их.

Стал остров вновь и свят, и тих.

Ветрами севера любимы

Плывут сегодня пилигримы

Горе Секирной поклониться,

В грехах пред Богом повиниться.

 

— 5-

 

Жизнь не легка у Бело моря —

Здесь не прожить, не зная горя.

Разлуку шлет судьба-верига —

Отплыл Савватий в устье Выга.

Игумен там в то время жил,

К Святой он Тайне причастил

В часовне старого монаха.

Не зная к смерти лютой страха

Ушёл Савватий в мир иной

С отрытой светлою душой.

 

В то время Герман жил на Суме

В молитве строго, в вечной думе

О стороне своей печальной,

О вере нашей православной.

Там и застал его Зосима

(Пройти Бог не дал ему мимо).

Зосиме Герман рассказал,

Где он с Савватием живал.

 

Кто с детсва не был вислоух,

В том крепок правой веры дух.

Монах Зосима бросил дом,

Когда-то нажитый трудом

Его родителей с Онеги.

Не мог он жить под страстью неги.

И роздав нищим всё добро:

Одежду, утварь, серебро

Обрёк себя так на скитанье

Лишь в Боге видя упованье.

 

— 6-

 

Когда идет волна-лавина,

Всегда страшна морей пучина

Тому, кто в лодке небольшой,

Гребет усталый и сырой.

Но знает Герман бури нрав,

И в споре с ней всегда он прав.

Зосима с ним. И берег близок.

А в бухте волн порыв уж низок.

На остров иноки выходят,

К Святому озеру подходят...

Там место выбрали они,

Чтоб проводить в молитвах дни.

 

Без храма остров как пустырь —

Решили строить монастырь.

Известна стала эта весть —

Нашлись строители и здесь.

Вот встала церковь с куполами,

С крестами ввысь, колоколами

Во имя (помнят и сегодня)

Преображения Господня.

(Зосима)

 

И ближе стала неба высь,

Уж утварь есть, и антиминс.

Великий Новгород помог,

Но вышло так, что здесь не смог

Ужиться посланный игумен,

Хоть был, наверное, он умен.

Да и второй, как первый был

И быстро с острова уплыл.

Уговорили все Зосиму, —

Одел игумена он схиму.

 

Идут на остров богомольцы,

А их встречают чудотворцы.

Зосима всем находит место,

И им на острове не тесно.

Над морем благовеста звон,

Так крепнет Северный Афон!

И эту крепь я ощутил,

Когда сей остров посетил...

 

— 7-

 

Не гнут враги стальной булат! —

Великий Новгород богат.

Не перечесть бояр добро:

Поморья жемчуг, серебро...

Доходит люд до Соловков,

А там всегда богат улов.

Но стали дерзки новгородцы,

Как не свои, а инородцы.

Покоя нет на островах

В святых для иноков местах.

 

Обычай старый на Руси:

За всё приходится просить.

Спасет лишь грамота одна,

Коль в вече выдана она.

Стоял в плену своих забот

Монах-скиталец у ворот

Двора посадницы Борецкой.

Во гневе, без причины веской,

Не чтя обычаи и схиму,

Велела Марфа гнать Зосиму.

 

Не видит власть свои пороки,

Порой забыв свои истоки.

Но сколь посланцев не гони,

Не будут краше праздны дни.

И люд запомнил речь Зосимы:

— Се ворота неотворимы

Не только ныне предо мной...

Не вечен будет рай земной.

Враг затворит навек врата,

И в доме будет пустота.

 

Но, Русь всегда была велика,

Нашёл игумена владыка.

И новгородцы, старца чтя,

Бумагу выдали не льстя.

В пяти концах народ всё внял —

Зосиму радостно принял.

Тогда и Марфа повинилась

И старцу в пояс поклонилась.

 

Уж пир горой, на первом месте

Сидит Зосима, но не весел.

Бояр всех Марфа угощает,

Но боли старца не узнает.

Монах увидел в море слов,

Что все бояре без голов.

Вот потому-то он не ел,

О жизни бренной их скорбел.

Но не сказал им правды он —

Свят в тайне Господа закон...

Зосиму ждут на Соловках

С заветной грамотой в руках...

 

— 8-

 

За Русь погибло нас не мало.

Что видел старец, явью стало.

Вновь рукоять меча в ладони,

И бой кровавый на Шелони.

И мы потери понесли —

Бояре все там полегли.

Враг-супостат их обезглавил,

Детей сиротами оставил.

 

О Русь Святая! Сколько бед

Лежит в крови твоих побед!

Шли на тебя француз и швед,

Германец и поляк-сосед,

Который ждет, что ты ослабнешь

И воле их покорной станешь.

Шли, и опять идут на нас!

Уж пробил битвы нашей час,

Но где полки и рать князей? —

Везде враги между друзей.

По весям слышу плач детей,

И стариков, и матерей.

Уже ль земля нам не нужна,

Уже ли битва нам страшна?

 

На Белом море ветер стонет,

Русь доплывет, и не утонет,

К заветным нашим берегам,

Где монастырь и Бога храм.

Там и сейчас живут незримо

Савватий, Герман и Зосима.

А над Сорокой песня льется,

О море Белом в ней поется.

 

песня

Море кормит — море губит,

Но пучина — не беда!

Светит тем, кто море любит,

Негасимая звезда.

Вдаль от берега поморского —

За молы и за буйки,

Мимо острова Сорокского,

Уплывали рыбаки.

Провожают на рассвете

Жёнки братьев и отцов, —

Успокойся, сивер-ветер,

Бурь не шли на храбрецов.

Вдаль от берега поморского —

За молы и за буйки,

Мимо острова Сорокского,

Уплывали рыбаки.

 

А.Лазутин

 

 

Добавить комментарий