«А в Сухое идти, надо рỳчей перейти...»

«Он такой кантус выкинул, ажно вси люди ахнули». Сухое.

Дуров И. М. Словарь живого поморского языка…

 

Лидии Ефремовне Кубасовой – семьдесят восемь лет. Она родилась в селе Вирма, в двадцать лет вышла замуж за жителя Сухого, а сегодня проживает в поселке Летнереченский. Как коренная поморка всегда помнит о родном селе, где девчонкой часто слышала песни от своей мамы, Агнеи Андреевны Морозовой:

 

Возле нашего двора

Была укатана гора,

Ай, люли, ай люлú,

Была укатана гора.

 

Была укатана, увалена,

Каблуками заметá,

Ай, люли, ай люлú,

Да, каблуками заметá…

 

Агнея Андреевна пела без устали, впрочем, так же, как и ее дочь:

 

Таня по сėням гуляла,

Таня по сėням гуляла,

Белым платочком махала,

Белым платочком махала,

Шел ли, прошел Василечек,

Тáнюшин миленький дружочек…[1]

 

Небольшой одноэтажный дом в Летнереченском хранит давние рассказы о поморских селах Сухом да Вирме. Все здесь напоминает о жизни на берегу Белого моря.

– Это мой отец – Ефрем Васильевич Морозов, – показывает Лидия Ефремовна старинную фотографию, на которой изображен молодой человек с гладко причесанными волосами, в темном костюме и темным бантом на шее. – Он в Реболах погиб, в финскую войну 5 января 1940 года. Мне четыре года было. До войны рыбачил, на Мурман ходил…

Ефрем Васильевич Морозов. 1930-е годы
Ефрем Васильевич Морозов. 1930-е годы

А это мой дед, Морозов Василий Васильевич. Унтер-офицер...

Морозов Василий Васильевич
Морозов Василий Васильевич

Мама моя, Агнея Андреевна Морозова, в девичестве Павлова, из Шижни была. Пела так, что даже с Москвы ее приезжали записывать. Песни от нее помню, да частушки:

 

А девки стоят три копейки,

А ребята стоят рубль,

Как задумают жениться,

Трехкопеечный берут.

Ох, раз, то ли, зеленая ракита,

А я любила и люблю

Такого паразита…

 

А гармониста я любила,

Гармониста тешила,

Гармонисту на плечо

Сама гармошку вешала.

 

А разрешите поплясать,

Разрешите топнуть,

Неужели в этом доме

Половицы лопнут...[2]

 

Звонкий, переливающийся голос Лидии Ефремовны разлился, казалось, по всему дому. Она протянула портрет своей мамы, на нем восемнадцатилетняя певунья, закинув ногу на ногу, в поморском костюме сидит на стуле. Все, как и полагается: девичий головной убор, рубаха с широкими накрахмаленными, длиной чуть ниже локтя рукавами, украшенными по краю ажурными кружевами и шитьем, сарафан, жемчужная нить, пояс с большой пряжкой, красные ботинки на шнурках…

Морозова Агнея Андреевна, песенница с. Вирма
Морозова Агнея Андреевна, песенница с. Вирма

На другой фотографии Агнея Андреевна сидит на реке возле лунки, вдали виднеется храм Петра и Павла. Ей около шестидесяти лет. Улыбающаяся она держит в руках небольшую рыбу.

Агнея Андреевна Морозова, 1970-е годы. Вирма
Агнея Андреевна Морозова, 1970-е годы. Вирма

– Без рыбы помору никуда, никуда, – говорит Лидия Ефремовна, – как и без песни... Бывает, ложусь вечером спать, и все вспоминается мне: как из Вирмы в Сухое на танцы ходили, как пели… Часто войну вспоминаю, эвакуацию… Трудно жили... Песня помогала. Пели повсюду: на сенокосах, в море, в дороге. Очень мне нравится «Шел казак на побывку домой…»:

 

Шёл казак на побывку домой,

Через лес шел дорогой прямой,

Обломилась доска, подвела казака,

Не дошел он до дому весной

 

Он зашёл на крутой бережок,

И огонь над рекою разжег,

Мимо девушка шла и к нему подошла:

«Что с тобою случилось, дружок?»

 

Отвечает казак ей тогда:

«Под водой я искал осетра,

Не нашел осетра, больно речка быстра,

Зачерпнул я воды сапогом».

 

Отвечает девица ему:

«Не дымись, дорогой, на дыму,

Ты ходи, не спеши, сапоги просуши,

Мы огонь разведем на дому».

 

А казак еще молодой,

Да к тому же он был холостой,

Ой, дощечка, доска подвела казака,

Не дошел он до дому весной.

Ой, дощечка, доска подвела казака,

Не дошел он до дому весной. [3]

Вирма. Из архива Л. Кубасовой
Вирма. Из архива Л. Кубасовой

 

В нашем доме, в Вирме, во время войны бак-лаборатория была. В комнате на втором этаже.

Который сейчас разбирают? Двухэтажный?спрашиваю.

Да, из этого дома я в летнереченский храм икону Николая Чудотворца отдала.

Чья она?

Не знаю. Мама говорила, что когда покупала в Вирме дом, эта икона уже там была. Старинная…

Л. Е. Кубасова с мамой и братом Иваном
Л. Е. Кубасова с мамой и братом Иваном

Л. Кубасова с Машей Поповой
Л. Кубасова с Машей Поповой

Поморка о чем-то задумалась: времени для размышлений в сравнении с молодостью прибавилось… Дети выросли, разъехались. Теперь бы только здоровья. Больше десяти лет на железной дороге отработано, несколько лет отдано молочной ферме, еще и нелегкую профессию каменщика успела освоить. Никакой работы не боялась: песня всюду выручала. Поморская, протяжная, от сердца идущая.

На свадьбе в доме А. Дементьева. Л. Е. Кубасова справа
На свадьбе в доме А. Дементьева. Л. Е. Кубасова справа

Из личного архива Л.Е. Кубасовой
Из личного архива Л.Е. Кубасовой

Светлана Кошкина

Беломорск – Летнереченский, 22 марта 2013 г.



[1] Записано автором от Л. Е. Кубасовой, 1935 г.р., в п. Летнереченский 22 марта 2013 г.

[2] Записано автором от Л. Е. Кубасовой, 1935 г.р., в п. Летнереченский 22 марта 2013 г.  Место хранения: архив фото- , аудио- и видеодокументов «Беломорск и Беломорский район» МБУ «Центр поморской культуры». Ф. 1. Д. 1 / 51, 53-61.

[3] Записано автором от Л. Е. Кубасовой, 1935 г.р., в п. Летнереченский 22 марта 2013 г.

Добавить комментарий